Ответ разоблачителям «подражания » Хафиза Йезиду

На днях был обсужден один вопрос, касающийся великого восточного поэта Хафиза Ширази, которого также знали как «лисануль гейб» (язык сокровенности).  Речь идет о цитировании Хафизом в начале предложения первой газели своего дивана  Йезида, которого также называют «Кербелинским убийцей», «убийцей имама Хусейна (а) и его приближенных».

Вернее, включение в программу персидской литературы  факультета востоковедения Бакинского государственного университета этой газели Хафиза вызвало у некоторых большой гнев.

Во-первых, почему ознакомление будущих специалистов по персидской литературе  с диваном Хафиза  было сочтено необычным?! Может быть, эти студенты, в соответствии со своей специальностью,  не должны были ознакомиться с самым прекрасным образцом персидской литературы – «Диваном» Хафиза  и ее первой газелью -  жемчужиной этого дивана?  Во–вторых, можно  только поразиться образованию этих людей, настолько раздувших этот вопрос.

Со времен Хафиза минуло более 600 лет, но такое впечатление, что до некоторых  эта новость дошла только сейчас и поэтому они устроили переполох. Более 600 лет газели Хафиза, в том числе первая газель его дивана, с любовью читается в Иране, являющейся «центром» шиитского мазхаба, ее преподают, даже есть те, кто гадает по этому дивану. Еще ни один шиитский ученый не обвинял Хафиза в пособничестве Йезиду. Наоборот, нет такого ученого шиитского мужа, который не назвал бы Хафиза светочем сакрального знания, языком сокровенности и не оценил бы его газели.

Но в Азербайджане до некоторых первая газель дивана Хафиза доходит только сейчас. Вернее, эта газель до них не дошла, если бы дошла, они бы не высказывали такие мнения. Они просто сейчас услышали сказки о том, что  в своем диване Хафиз в одном предложении процитировал Йезида. Они поверили в эту сказку так же, как  верит в сказки несведущий младенец.  Мы постараемся донести до несведущих правду об этой сказке.

Прежде всего, по традиции, в стихотворных диванах произведения выстраиваются  по определенной очередности. Во-первых, по жанру стихотворений; то есть сначала идут газели, затем гасиды и так далее. Во-вторых, сами газели выстраиваются  по очередности соответственно последней букве  первого  предложения. То есть, сначала  идут газели, заканчивающиеся  буквой «алиф», затем идут заканчивающиеся на букву «бе», потом «та», потом «се» и так далее. То есть, нет ничего удивительно в том, что Хафиз начал свой диван с бейтов, заканчивающихся словами «навилха» и «мюшкилха»; поскольку они заканчиваются буквой «алиф», это соответствует традиции.

Во-вторых, по традиции, поэты-аджамы, то есть  писавшие свои стихотворения на основе арабского алфавита, первое или первые два предложения  первой газели своего дивана писали традиционно на арабском языке. Это может быть как стихотворение самого поэта, так и чья-то цитата. Это просматривается и в произведениях азербайджанских писателей. Физули первую газель своего дивана на тюркском языке начинает так:

Кяд анаряль-эшгя лиль–ушшаги минхаджуль–худа

(Пока любовь наставляет влюбленных на  истинный путь),

Салики-рахи-хагигат ешга ейлар игтида

(Путники истинного пути влюбляются)

Сеид Азим Ширвани  два  первых предложения  первой газели своего дивана написал на арабском языке:

Кяд таджалла мин шюаиль-кя-си анваруль-баха

(От лучей чаши исходят блестящие сияния),

Тилькя фязлуллах, бяль йахди линурих ман  йаша.

(Это милость Аллаха, которой он одаривает тех, кого хочет).

Во втором предложении открыто прослеживается влияние аятов из

Корана.  Принимая это во внимание, не должно казаться удивительным, что Хафиз  начал  свой диван с предложений на арабском языке.

Но в исследовании нуждается другая сторона вопроса - действительно ли Хафиз в первом предложении цитировал Йезида. Согласно широко распространённому мнению, это предложение появилось вследствие  того, что в одном из газелей Йезида слова поменяли местами. Так выглядит предложение, относящееся к Йезиду:

 

Аналь-масмум, ма инди би-тирьяги ва ла раги,

Адир ка-сан ва навилха, ала йа эййухас-саги.

 

Перевод:

Я отравился, рядом нет ни опиума, ни падзахра (лекарство против яда)

Наполни чашу и протяни ее в мою сторону, о, виночерпий.

 

Исследования показали, что  впервые предположение о том, что вышеуказанный бейт относится Йезиду ибн Муавие и этими строками воспользовался Хафиз, высказал известный комментатор дивана Хафиза, османский подданный  Ахмед Суди Эфенди (умер в 1593 году).  Поэтому многие исследователи пишут о  том, что во время Сефевидо-Османских войн для того, чтобы очернить  очень известного в Иране поэта Хафиза, Суфи Эфенди преднамеренно совершил такой политический шаг и написал подобное.

Отметим, что такие великие личности, как Шахид Муттахари и Шахрияр поверили в то, что Хафиз в своем произведении процитировал Йезида.  Те, кто утверждал, что Хафиз взял свое предложение у Йезида, в доказательство приводили примеры  из не совсем авторитетных источников, даже пользовались стихами.  Например, некий поэт Ахли Ширази в стихе из трех бейтов (даем перевод стиха с персидского языка) писал:

 

Однажды я увидел во сне гаджи Хафиза.

Сказал: «О, несравнимый в знаниях и добродетели!

Почему, имея столько знаний и добродетели,

Ты присвоил себе стих Йезида?»

Хафиз ответил: «Разве ты не знаешь,

Что добро кафира является халялом для мумина?»

 

Другой поэт, некто Катиби Нишабури  с другой стороны подошел  к этому вопросу  и обвинил  Хафиза в том, что тот процитировал слова такого тирана как Йезид (перевод стиха):

 

Я так удивлен тем, что сделал гаджи Хафиз,

Что ум мой не в состоянии понять этого,

Что за мудрость он увидел в стихе Йезида,

Что написал его в начале своего дивана?

Добро кафира является халялем для мусульманина,

С этим не поспоришь.

Но большому льву должно быть стыдно

Хватать кусок изо рта собаки.

 

Не все ученые согласны с мнением о том, что  обсуждаемый бейт  относится к Йезиду.  Известные знатоки иранской литературы Аламма Газвини, Абдульхусейн Зарринкуб, Гасим Гани, Мийнави, Бахауддин Хуррамшахи  и другие не согласны с этим мнением.  Аламма Газвини  написал на эту тему  статью, в которой утверждал, что среди стихов Йезида он не встретил  такого бейта. Интересно и то, что в «Диване» Йезида, изданного в Бейруте  в 1882 году,  нет никаких следов этого бейта.

 

Абдульхусейн Зарринкуб не отрицает того, что Хафиз мог  позаимствовать первое предложение своей газели у какого-то арабского поэта, но считает, что увязывать это с Йезидом очень трудно.

В персидскоязычной литературе в произведениях других поэтов можно встретить похожие  предложения и бейты. Например в стихотворении жившего  сто лет до Хафиза Сади Ширази и написанном на полу-персидском, полу-арабском языках в жанре «мулямму», первое предложение начинается со слов «Бепайан амад ин дафтар, хекаят хамдженан баги». В  самом предложении Ширази использовал  слова «раг», «тирьяг», «масмум», «ка’с», «асгини, тасги», что позволяет говорить о схожести этого стиха с бейтом, относящимся к  Йезиду. Газвини, о котором мы упоминали выше, принимая это во внимание, предположил, что некий неизвестный поэт, живший в период между Ширази и Хафизом, воодушевившись стихами Сади Ширази, написал на арабском языке бейт, который мы сейчас относим к Йезиду  и Хафиз услышав именно этот бейт, процитировал его в своей газели.

 

Бейт в одной из газелей Амира Хосрова Дехлеви, скончавшегося  примерно в те годы, когда родился  Хафиз, то есть жившего  до него, похож на тот, который использовал Хафиз:

 

Шярабе- ляль башад гуте-джахна, говввате –делха,

Ала йа эййухас-саги, адир ка-сан ва навилха.

 

Перевод:

 

Вино рубинового цвета – пища души, сила души,

О, виночерпий, набери чашу и протяни ее в мою сторону.

 

Великий мусульманский мыслитель XX века Игбал Лахури  в одном из своих бейтов повторил с небольшими изменениями предложения, относящиеся к Йезиду (мы не приводим стихи из-за повтора).  Подобное можно встретить  и в стихах прославленных авторитетных религиозных деятелей.  Например, известный религиозный деятель, живший во времена Сефевидов, автор книг «Махаджатуль-бейза» и «Аль-Кафи» Фейз Кашани писал:

Ала йа эййухас –саги, адир джами кими махмурам

(О, виночерпий, наполни мою чашу, я в опьяненье).

Шейх Бахаи использовал похожие высказывания в своих стихах в такой форме:

Маза фи гяфляти  омри, казалик йазхябуль- баги,

Адир  ка-сан ва навилха, ала йа эййухас-саги.

 

Перевод:

Жизнь прошла в неведении, оставшаяся пройдет также,

Наполни чашу и протяни ее  в мою сторону, о, виночерпий.

Следует  принять во внимание, что такие личности, как Шейх Бахаи, Фейз Кашани, имевшие совершенное религиозное образование, к тому же, ярые шииты периода Сефевидов, зная, что эта  цитата относилась к «Кербелинскому  убийце» - Йезиду, вряд ли  стали бы ее повторять.

К тому же, Хафиз, неоднократно выражавший свою любовь к Его Светлости имаму Али (а) и написавший в одном из своих  произведений такие строчки: «Сегодня я жив твоим  покровительством, о, Али! Стань этому свидетелем пред душами святых имамов завтра (в Судный день)», наверняка не стал бы начинать стихи, пронизанные божественной  любовью, напоминанием о таком тиране, как Йезид.

islama.az

Опубликовано:22 Октябрь, 2013, Просмотров:2342, Печать
 

Ваше имя |
Текст
Captcha
|
Captcha
© 2017 При использовании материалов, ссылка на сайт www.iSLAM.az обязательна!
Copyright 2002-2016, Центр Религиозных Исследований, All Rights Reserved.
Вопросы и пожелания: admin@islam.az
  SpyLOG Сайт сделал: 313wb.com